ВЫСШАЯ МЕРА

Die Massnahme. Камерная версия

Режиссер: Фабиане Кемманн Премьера.
1 час 30 минут
16+
БЛИЖАЙШИЕ СПЕКТАКЛИ:

Зрителей на спектакле «Высшая мера» нет: есть участники. Они располагаются вокруг сценической площадки, где разворачивается действие. На балконе поёт «хор судей». Все вместе – артисты, музыканты, публика, певцы — приобретают «опыт освоения решительного образа действий с помощью учебной пьесы». Сообща мы рассматриваем ситуацию: в стране царит несправедливость и зреет революция. Как следует поступать подлинным революционерам? Нужно ли спасать одного страждущего или всех угнетенных? Что нужно дать угнетенным – хлеб или винтовки? А может быть, нужно дать им марксистское знание? Если цель – блага и всевелика, если цель – изменить жизнь, действительно ли она оправдывает средства?

«Высшая мера» — кантата немецкого композитора Ханса Эйслера по пьесе Бертольта Брехта. Название «Высшая мера» — авторизованный перевод пьесы «Die Massnahme» (в других переводах она называется «Мероприятием»), сделанный авангардистом Сергеем Третьяковым. У пьесы была непростая судьба. В национал-социалистической Германии она оказалась под запретом как коммунистическая пропаганда. Потом права на неё отказывались передавать театрам авторы. Затем её «опечатали» наследники Брехта. В Германии она была поставлена только в 1997 в «Берлинском ансамбле».

«Высшая мера», как описывает ее Третьяков в книге «Люди одного костра», «построена как суд, где действующие лица отчитываются и оправдываются в вынужденном убийстве товарища, а контрольная инстанция (хор), представляющая одновременно и зрителей, резюмирует происходящее и формулирует решение». В конце жизни Брехт назвал разработанную в пьесе модель взаимодействия со зрителем «формой театра будущего», а жанр определил как «дидактическую песню». Немецкий режиссёр Фабиане Кемманн называет её «упражнением для когнитивной устойчивости и критической практики». 

«Проекты будущего, мечты эпохи революций и авангарда обратились в собственную жестокую противоположность. Но даже если однажды задача была решена неверно, если на вопрос был неправильно найден ответ — или не найдено никакого — это ещё не повод бросать поиски»,— Фабиане Кемманн о «Высшей мере».

При поддержке Фонда Розы Люксембург и Гёте-Института в Москве.

Создатели спектакля благодарят руководителя филиала Фонда Розы Люксембург в Российской Федерации Керстин Кайзер за деятельное участие в судьбе проекта и поддержку московской постановки.

Проект реализуется при поддержке ЖАНА ЗИГЛЕРА (Швейцария), специального посланника ООН по правам человека

Режиссёр — Фабиане КЕММАНН (Берлин, Германия)
спродюсировала и поставила реконструкцию «Die Maßnahme» в изначальной форме с участием десяти хоровых коллективов в Берлинской Филармонии

Музыкальный руководитель — Пётр АЙДУ (Москва, Россия)

Главный хормейстер — Андрей КОТОВ (Москва, Россия)
художественный руководитель Ансамбля древнерусской духовной музыки «Сирин»

Консультант — Ольга ФЕДЯНИНА (Москва, Россия)
театральный критик, переводчик, член Ассоциации театральных критиков, редактор и обозреватель еженедельника «КоммерсантЪ-Weekend».

Проект-менеджер — Татьяна ЩЕПАТОВА (Москва, Россия)
музыковед, журналист, руководитель фестивальных проектов Московской городской комплексной целевой программы воспитания молодежи «Поют дети Москвы»

В спектакле принимают участие:

Актёры:

Маргарита БРАЙТКРАЙЦ(Германия), Филипп ГУРЕВИЧ, Яна ГЛАДКИХ, Анастасия
ЛЕБЕДЕВА, Екатерина МИГИЦКО, Павел ВОРОЖЦОВ, Фёдор ЛЕВИН

Музыкальные коллективы:

Ансамбль «Комонь»
Фортепиано — Пётр АЙДУ

Камерный хор «CARPE DIEM»
Национального исследовательского ядерного университета МИФИ
Художественный руководитель — Елена ГУРСКАЯ

Вокальный ансамбль Камерного хора МФТИ
Руководитель — Александра Лузанова

Хор учителей города Москвы
Руководитель — Камилла ЕФАСОВА

Женский хор «Консонанс»
Руководитель — Алла ПУШКАРЕВА

Академический хор «Энтузиаст»
Руководитель — Анна ПОПОВА

Хор жестов
В составе — студенты подготовительного отделения театрального факультета
Российской государственной специализированной академии искусств
Руководитель — Екатерина МИГИЦКО

Создатели спектакля благодарят руководителя филиала Фонда Розы Люксембург в Российской Федерации Керстин Кайзер за деятельное участие в судьбе проекта и поддержку московской постановки.

Ольга Федянина в анонсе на сайте журнала «Театр»: «Это пьеса, которая отменяет классический театр и предлагает заменить его на то, что сам Брехт называл театром эпическим, или, что гораздо точнее, — диалектическим. Театр, формальные истоки которого находятся в восточной, в частности, китайской культуре, а содержание целиком и полностью взято из современного Брехту западного мира. Театр, в котором драма, комедия и трагедия высушены до скелета, до сути, до основы»

Фабиане Кемманн в интервью с Еленой Ковальской: «Я думаю, что главная идея «Высшей меры» состоит в том, чтобы каждый из нас выработал собственную позицию по отношению к ситуациям в пьесе. Чтобы позиция за время работы над спектаклем появилась у артистов. <…> Брехт и Эйслер писали эту пьесу еще до того, как установился тоталитарный режим и случились все эти катастрофы — в 1930 году. Это было до того, как в Германии к власти пришла национал-социалистическая немецкая рабочая партия, а в СССР начался сталинский террор. Пьеса оказалась крупнее, чем инструкция для революционеров тридцатых годов. В ней есть две вещи, которые нам важны сегодня. Мы понимаем эту пьесу через фигуру Юного товарища, через персонажа, который видит несправедливость и не может с ней мириться. В самой пьесе фигура Юного товарища — пустота, на месте которой может быть каждый. И второе: мы не даем зрителю готовых ответов»

Коммерсантъ: «Хотя спектакль с его открытой любительской интонацией становится для одних музейной реконструкцией, для других — примером «левого» или, напротив, «либерального» искусства (из эстетического эксперимента действительно выглядывает несколько архивная, но искренняя физиономия политического театра), в сокрушительно пронзительном финале жалеешь, что ЦИМ — не Большой театр, где был бы толстый буклет и в нем — полное либретто, что в драме не принято. Тогда весь спектакль-кантату можно было бы, как после оперы, пересматривать внутренним взором и, главное, переслушивать внутренним ухом, такой он необыкновенный»

Закулисье: «Яркий свет прожекторов пронзает сцену, где люди в черном играют Брехта. Спектакль-плакат, вызов, призыв к борьбе за права человека. Создатель эпического театра проповедует высокие идеалы — веру в человека-созидателя, борьбу за справедливость, никогда при этом, не расставляя точки над i,  призывает зрителя к самоанализу»

Независимая газета«Хоровые коллективы, расположившиеся на балконах, комментировали происходящее подобно древнегреческим хорам античной трагедии; сольные номера актеров – брехтовские зонги – отсылали к эстетике кабаре. Мелодическая простота многоголосной партитуры компенсировалась прихотливой ритмикой и переменным метром в духе кантат Орфа. Русский текст Третьякова с фразами наподобие «смело, товарищ, в бой» звучали торжественно-сурово, с непоколебимой уверенностью (гигантской хоровой «машиной» умело управлял хормейстер Андрей Котов). Исполнители, выступавшие в повседневной неконцертной одежде, периодически не совпадали друг с другом, переходя на нарочито примитивный открытый звук – но разве не так пели простые рабочие, пролетариат, выходя на улицу?»

Ольга Федянина в дискуссии о «Высшей мере» на радио «Свобода»: «Это театр, где смысл заключается в том, что все, кто находятся на представлении, являются его участниками. Не в том смысле, что актер подходит к вам и берет вас за руку. Нет, смысл заключается в том, чтобы любой человек, и участники, и не участники, примеряли бы этот текст на себя. Для Брехта, как для художника, был принципиально важен вопрос, который не менее актуален и сейчас, о том, есть ли у этого мира, в котором мы живем, какая-то следующая стадия, та, которой еще не существует, направление, куда мы движемся»

Елена Левинская: «Все это очень сильно на меня подействовало, оно прекрасно в своей ужасности. Ну, ясно, азарт молодого Брехта, мощь его поэтики, плюс перевод авангардиста Сергея Третьякова, плюс Ницше, вернее, опора обоих на ницшеанскую идею «воли к власти»: смерть маленького индивида есть лишь беспечальное последствие его жизни, если он в составе бессмертной и организованной массы. Плюс наше с вами историческое знание того, что воспоследует, чего не могли знать ни молодой Брехт (позже он запретит ставить «Высшую меру», одноразовый показ в ЦИМе, кажется, первая в России постановка), ни Третьяков (в 37 году расстрелян), ни Фридрих Ницше — как известно, «ницшеанские мотивы» эксплуатировались и фашизмом, и сталинизмом. Что не отменяет притягательности больших идей»

Иван Нечаев, блогер: «Режиссер Фабиане Кемманн сочинила потенциально сильный спектакль, где призрак убитого товарища смешивается с коллективными химерами прошлого, где по залу раздают агитационные листовки, разбрасывают советские рубли и призывают к сочувствию убийцам»

Пётр Айду в интервью на «Москвич Mag»: «В первый раз я отказался: текст пьесы показался мне ужасным, «фашистским» и находился очень далеко от сферы моих интересов. Но Фабиане все же убедила меня в его неоднозначности, и в конце концов мы решили сделать предварительную камерную постановку (с фортепиано вместо ансамбля и уменьшенным хоровым составом)»

Пётр Айду в сюжете телеканала «Культура»: «Это, действительно, синтетический жанр, в котором перемешаны драматический театр, музыкальный театр, здесь используется ритмодекламация, которая была в большой моде в 20-30-е годы прошлого века. И, очевидно, что авторы искали новую форму»