ДУБ МАЙКЛА КРЕЙГ МАРТИНА

Временное объединение «Хронотоп» (Санкт-Петербург)

Режиссер: Илья МОЩИЦКИЙ
1 час 30 минут
18+
БЛИЖАЙШИЕ СПЕКТАКЛИ:

Петербургский режиссер Илья Мощицкий приглашает на сцену добровольца из зала и предлагает ему сыграть спектакль вместе с ним. Кто он теперь — человек, пришедший приятно провести вечер, или персонаж пьесы? Самостоятельный субъект или марионетка режиссера, просто исполняющая выданный текст?

Мы привыкли к тому, что спектакль — это серия запланированных эпизодов, мизансцен, провокаций, диалогов. Актёры всегда всё знают заранее и лишь играют в новизну восприятия. «Дуб Майкла Крейг Мартина» — возвращение к началу, попытка сыграть спектакль сразу, с первой читки, адаптируясь и преодолевая новые обстоятельства в ходе происходящего. Но именно такая спонтанная попытка обнажает бесстыдную манипуляцию театра как такового.

Илья Мощицкий, режиссер: «Уникальность ситуации спектакля «Дуб Майкла Крейг Мартина» в том, что зритель, входящий в спектакль, всегда разный, и он всегда не в курсе следующего шага. Он оказывается сразу и персонажем, и медиумом, и просто человеком из зала без имени и биографии, и функцией спектакля, и самим спектаклем. Он преодолевает сценическую реальность неподготовленной репетициями психикой, входит в каждую сцену, не зная, чего ожидать и к чему готовиться. Это буквально попытка сыграть спектакль с первой читки, существовать в сценической условности, не имея возможности править, настраиваться, привыкать. Всё как в жизни, с первой попытки».

Премьера в ЦИМе: 25 сентября 2020

Временное объединение «Хронотоп» (Мария Слоева и Илья Мощицкий)

Режиссер: Илья МОЩИЦКИЙ

Кристина Матвиенко для журнала «Театр»: «Мощицкий делает обстоятельства сюжета обстоятельствами игры, в которой один – режиссер, а другой – подопытный «перформер». Режиссер, как и персонаж «Пяти легких пьес» Мило Рау, где перформерами были дети, добивается от добровольца (в Москве это был сотрудник Электротеатра Андрей Глазов) определенных реакций, понукает его, заставляет быть более энергичным, когда этого требует «шоу», наконец, хвалит – но от похвалы агрессивность воздействия не меняется. Иначе говоря, как и Рау, ставит спектакль прямо у нас на глазах. И, надо сказать, удовлетворяет вполне вуайеристскую потребность зрителя наблюдать за растерянным, чувствующим себя не в своей тарелке, беззащитным человеком. Одновременно это вызывает восторг чисто театрального свойства – потому что не подготовленный к атаке вопросами и сразу погружающийся в ситуацию пережитого кем-то другим кошмара, «зритель-перформер» прекрасно справляется с ролью героя, оглушенного катастрофой и пребывающего между двумя мирами, фантомным и реальным»